Часть I. История врачевания на Руси

Периоды врачевания на Руси

Отличительные черты русской школы врачевания.

Замена русской школы врачевания на европейскую медицину.

В заключении.

Литература к истории врачевания на Руси.

История русской школы врачевания изложена в книгах «Лекарские очерки русской школы врачевания» (И.Соколов, СПб., 2017.), «Православные семейные традиции: выбор продуктов питания и особенности трапезы.» (И.И. Соколов. – СПб : «Реноме», 2020.)

Оглавление книги

Периоды врачевания на Руси.

Историю врачевания на Руси условно можно разделить на три основных периода. Первый период – языческий, от появления первых племен на территории будущей Руси до крещения Руси в IX–X веке. Второй – христианский, с IX–X века по XVI век. И третий период – «европейский», от «смутного времени» перед началом правления Петра I по настоящее время.
С древних языческих (дохристианских) времен у славянских племен, обитавших на территории будущей Руси, сложились свои оригинальные семейные традиции, в которых были приняты определенные приемы ухода за больными и ранеными. Ухаживали за недужными людьми в основном члены семьи: матери, жены, сестры [6]. В той или иной степени, каждый взрослый человек владел простейшими приемами оказания помощи больным в домашних условиях: промыванием ран, накладыванием повязок и лубков (шин) при переломах костей, растиранием обморожений, постановкой холодных примочек при жа́ре, лечением нарывов и язв, умением приготовить укрепляющее питье. Накоплению опыта домашнего лечения во многом помогали знания о свойствах питательных ягод, орехов, грибов, съедобных корений и трав.
В период до крещения Руси наряду с приемами семейного врачевания было принято обращаться за помощью к волхвам или старейшинам – служителям языческих культов. При оказании помощи больным они также использовали элементы домашнего врачевания, но на первом месте у них стояли языческие обряды и ритуалы, которыми они «исцеляли больных и изгоняли злых духов болезни» [6]. Языческие обряды проводили только посвященные и обученные волхвы, и редко кто из непосвященных дерзал повторять их у себя дома. Поэтому семейные традиции домашнего врачевания и волхование долгое время существовали параллельно, развиваясь самостоятельно.
Купцы из восточных и южных стран вместе с одеждой и утварью привозили рассказы о заморских приемах врачевания и чудесных исцелениях от неизлечимых у славян болезней. Эти рассказы долгое время так и оставались на уровне сказок о заморских чудесах и кудесниках: применять приемы лечения заморских врачевателей в отсутствие систематизированных знаний основ анатомии, физиологии и философии было невозможно. По этой причине в последующие века славяне стали больше доверять заморским врачевателям, а к своим традициям относились скептически. «Несть пророка в отечестве своем …» – старое крылатое выражение.
Ширилась торговля славян с заморскими странами, через славянские территории прокладывались торговые пути, и вместе с заморскими товарами приходили новые болезни. Усложнились и раны, которые наносились более совершенным оружием. Одинаковые приемы, используемые семейными врачевателями при лечении совершенно разных болезней и травм, зачастую не давали желаемых результатов: одна и та же мазь применялась и при ушибах, и при растяжении связок, и при кашле. То же происходило и с применением лекарственных трав: одни и те же травосборы использовались в самых разных случаях. В итоге стало невозможно оказывать грамотную помощь больным, требовалось осмысление и систематизирование опыта врачевания.
Те, кто вплотную занимались домашним врачеванием, были вынуждены совершенствовать приемы лечения и пополнять багаж знаний. Появились зачатки систематизации заболеваний и способов их лечения, при которых определенные болезни стали соотносить с влиянием того или иного славянского идола, а лечение – с применением «подчиненных» ему целебных трав. Некоторые из способных семейных врачевателей стали распространять свою практику на другие семьи, превращая врачевание в отдельное ремесло. Можно предположить, что так у славян начинали складываться ранние языческие традиции врачевания.
Языческие врачеватели жили в определенной изоляции от своих соплеменников и бережно охраняли свои секреты от посторонних. Знание способов лечения болезней было своего рода оружием в руках одного рода, позволяющим ему выжить там, где враг из другого рода-племени был обречен на вымирание от постигшего его недуга.
У каждого рода имелся свой главный идол (или тотем), которому все поклонялись. Нередко эти идолы вызывали антагонистическое, неприязненное отношение у членов соседнего рода, что обусловливало их изолированное существование, порой перерастающее во вражду. По этой причине врачеватели из разных родов не вступали в общение между собой, сохраняя в глубокой тайне свои секреты лечения болезней и передавая их по наследству только преемникам из своего рода [22].
Разобщенность родов стала непреодолимой стеной на пути объединения разрозненных знаний в систему, необходимую для развития науки и создания школы врачевания. Постепенно языческие роды в силу хода исторического развития теряли свою изолированность, началось объединение соседних родов, при этом объединялись и их идолы. В результате в одной семье, образованной представителями разных родов, могли поклоняться уже нескольким идолам.
Не остались в стороне от процесса объединения и домашние врачеватели. Начался обмен накопленным опытом, в котором знания о свойствах трав и процедур были тесно переплетены с языческими обрядами. В итоге появление определенных болезней стали связывать с конкретным родовым идолом, и для лечения «его болезней» использовали накопленный опыт языческих обрядов поклонения этому идолу. При такой языческой практике ведущее место в лечении болезней отводилось «колдовским» приемам, что и поныне можно наблюдать среди непросвещенных племен [22]. А накопленный опыт семейного врачевания так и остался в семейных традициях в виде эмпирических знаний.
Расцвету языческого волхования во многом содействовало и то, что в условиях расширяющейся торговли и растущих контактов с иноземцами семейные врачеватели были не в состоянии быстро справляться с появляющимися неизвестными болезнями, с неизвестными ядами и необычными ранами. Некоторые из врачевателей, не желая сдавать свои позиции волхвам, в том числе и терять свой заработок, недостаток своих знаний также пытались восполнить языческими обрядами наговоров и заговоров, которые, как они считали, придавали травам и мазям новые свойства – так появились первые знахари. Этим и ознаменовался расцвет врачевания периода языческих традиций.
Волхвы, знахари и семейные врачеватели, видя свою беспомощность в противостоянии новым видам болезней, стали ратовать за возвращение к изоляции, призывая уйти вглубь территорий, дальше от водных торговых путей, и тем самым оградить себя от контактов с внешним миром. Другая часть населения, обустроив себе жилища в городах и деревнях, совершенно не собиралась сниматься с насиженных мест и уходить вглубь неустроенных земель.
Несмотря на все расширяющиеся контакты с европейскими странами и появление новых знаний, славянские народы продолжали сохранять свои языческие верования и традиции. Знахари заняли свою нишу в общественном устройстве, но при лечении больных были вынуждены больше уповать на языческие и колдовские обряды, чем на действие трав и процедур. Последствия такого «лечения» были самыми неожиданными. Особенно, когда люди стали узнавать о результатах врачевания «заморскими» врачами.
В эти сложные для славянских народов времена монахи, пришедшие из Греции, принесли на русскую землю свет христианской веры и обширные научные знания по естествознанию, философии, анатомии и врачеванию: труды Гиппократа и Галена. Они также принесли систематизированные научные знания о строении человеческого организма, о природе возникновения и способах распознания болезней, о свойствах лекарственных растений, хирургические приемы и различного рода процедуры, они научали, как можно справиться со многими недугами, перед которыми были бессильны знахари и шаманы. Людей, которые освоили новые знания и практические приемы врачевания, стали называть лéчцами.
Первые упоминания на Руси о существовании лéчцов или лéкарей, умеющих профессионально оказывать помощь больным, старикам и увечным, относятся к IХ-X веку. Митрополит Серафим Чичагов, как специалист по русской культуре, отмечал, что «первые семена медицинских познаний внесены были в Россию из Греции с принятием христианской религии, и первыми распространителями медицины у нас были монахи, преимущественно с Афонской горы” [3].
Греческие иноки принесли опыт греческого (византийского) врачевания в наиболее чистом виде, удалив из него еще встречающиеся языческие обряды. Не остался забытым и богатый опыт славянских традиций семейного врачевания, не оскверненный языческими обрядами, например, лечение самых разных немощей банными процедурами: «парением веником», «парением на травах», «мыльным» массажем, «катанием чурбочка», «топтанием», «разминанием». Баня занимала очень важное место в жизни славянских народов: в бане рожали, путнику после дальней дороги, прежде всего, предлагали попариться в бане [26]. Такое «банное» врачевание было присуще только славянам. Об этом свидетельствует исторический курьез: русские считали Лжедмитрия чужестранцем, главным образом из-за того, что он не любил мыться в бане [24]. А когда иностранцы советовали Петру I завести аптеки и больницы, он отвечал: «Для русских покамест и бани довольно» [25].
Искусство врачевания было неразрывно связано с православной верой. Это нашло отражение в церковном уставе Великого князя св. Владимира (996 г.н.э.), который объявил больницы церковными учреждениями, а «лéчцов» (врачевателей) – людьми церковными, подведомственными епископу.
В уставе князя Владимира говорилось: «Се же искони поручено Богом святителем и епископьам их: городскиа и торговыа, всякаа мерила и спуды, извесы, ставила, от Бога како искони уставленое, митрополиту блюсти бес пакосъти — ни умалити, ни увеличити, за все то въздати ему слово в день суда Великого, якоже о душах человеческых. А се люди церъковни, предании митрополиту по правилом: игумень, игуменья, поп, диакон, попадьа, диаконица и дети их и кто в клиросе, чернець, черница, проскурница, пономарь, лечець (выд аввт.), прощении, баба вдовица, задушьный человек, прикладень, сторонникь, слепець, хромець, монастыреве, больницы (выд аввт.), гостинници, странноприимци, а кто порты чернеческыа сьвръжеть. Те люди церковный, богадельный, митрополит ведаеть промежи ими суд, или обида которая, или задница. Аще ли иному человеку будеть с ними суд, или обида которая, то обчий суд, а присуд и пересуд на полы».
В современном переводе это звучит так: «От века установлено Богом и поручено святым епископам быть хранителями мер и весов в городах и торжищах. От Бога исконно установлено епископу надзирать за ними без обмана – ни уменьшать, ни увеличивать. За них он даст ответ на Страшном суде, как за человеческие души.
Под церковным покровительством в подчинении у митрополита находятся: игумен; игуменья; поп; дьякон; попадья; дьяконисса и их дети; певцы, поющие на клиросе; монах; монахиня; просвирница; пономарь; лекарь; грешник, получивший отпущение грехов; невольник, отпущенный по завещанию своего хозяина; странник; слепец и хромец. Под церковным покровительством находятся также монастыри, больницы, гостиницы, странноприимные дома…». Этот указ стал основой для устроения лѐкарен и больниц в России вплоть до ХVIII века.
Вместе с церковными и богослужебными книгами в монастыри из Византии привезли книги по античной медицине, ставшие на долгое время источником знаний для русских врачевателей. Так, в библиотеке Кирилло-Белозерского монастыря среди книг, написанных св. Кириллом (1337-1427 гг.), находится труд, в котором объясняются многие естественные природные явления, явно заимствованные из сочинений древнеримского врача Галена [3].
Большой вклад в дело развития врачевания на Руси принадлежит Киево-Печерскому монастырю (ХI в), который можно назвать первым русским «университетом». Пришедшие с Афонской горы иноки Печерского монастыря принесли с собой и традиции врачевания. Святым Афанасием при монастыре была устроена «больница больных ради» [3]. В Печерском Патерике имеются свидетельства о подвижниках Печерского монастыря, прославившихся своим искусством врачевания. Митрополит Серафим Чичагов отмечает имена «таких подвижников, которые славились даром исцеления и врачевания больных, так, например, Антоний Преподобный, Домиан, Агапит Печерский, Пимен Постник и др.» [3].
Преподобный Антоний – этот «пречудный врач», как именует его монастырская хроника, лично лечил и ухаживал за больными, давая им «вкушать» целительное «зелье». Великий князь киевский Изяслав за излечение от болезни прп. Антонием подарил его обители гору над пещерами, а «игумен же и братия заложила церковь велику и монастырь… И оттоле нача зваться Печерский монастырь…», отмечает летопись [3].
Прп. Агапит Печерский, именуемый «врачом безмездным», врачевал не только монастырскую братию, но и мирян, используя для этого отвары из лекарственных трав и кореньев. По свидетельству летописей однажды князю Владимиру Мономаху, когда он был в Чернигове и серьезно занедужил, потребовалась срочное лечение. Усилия приглашенных известных врачей-иностранцев, практиковавших в то время в Русском государстве, не принесли результатов и лишь ухудшили его состояние. Тогда за помощью послали в Печерский монастырь к преподобному Агапиту, который передал князю целебное снадобье. Через некоторое время Владимир Мономах оправился от болезни и, желая отблагодарить, отправил щедрые дары иноку, которые тот отдал нищим [3].
Князь Черниговский Николай Давыдович (ХII век) в Киеве построил больничный монастырь. При самом же князе постоянно находился врачеватель Петр Сирянин, безвозмездно помогавший всем обращавшимся к нему больным [3].
До XVI века врачеванием на Руси главным образом занимались в стенах монастырей. Почти при каждом монастыре организовывались больнички и госпитальные палаты. Привезенные в монастыри античные рукописи по врачеванию переводились на славянский язык, некоторые из них сохранились до наших дней. Сами же тексты дополнялись знаниями, взятыми из семейных традиций русского врачевания. Так, известный «Изборник Святослава» ХI века, переписанный дважды, в 1073 и 1076 гг., содержал сведения о врачевании и правила телесного ухода [3]. В монастырях обучали врачеванию лéчцов по греческим и византийским рукописям,. Использовался и семейный опыт врачевания, накопленный в традициях славянских народов за несколько веков.
М.Б. Мирский [37] отмечал в своей работе: «Естественно, что прогресс российской медицины и хирургии был прямо и непосредственно связан с развитием национальной культуры. Монастыри продолжали оставаться не только центрами культуры, но и своеобразными очагами медико-хирургической помощи. По-прежнему действовали больницы. Как сообщает, например, летописный сборник, именуемый «Летопись Авраамки», в Новгороде «в лето 6927 (1418 г. – М.М.)… Априля в 8, в неделю, бысть буря велья с вихром» и в городе от удара молнии начался пожар. Но огонь поразил не все: как подчеркивает летописец, «якоже бо в единно болнице мнозе на одре лежать, да иныи от них въставляются, друзии от них различным суды сканьчиваются» [Полное собрание русских летописей. Т. 16. СПб., 1889. с. 171.]». Он так же указывал, что «уже в скором времени больницы стали, очевидно, непременной частью монастырей, впрочем, и церквей тоже: во всяком случае, при сооружении новых церквей и различных зданий для монастырей предусматривалось строительство и «медицинского корпуса».
Так в Никоновской летописи говорится, что Ефрем, митрополит Киевский, «в лето 6599 (т.е. в 1091 г. – М.М.)… бе же тогда зданиа многа воздвигл: докончав церкви святаго архангела Михаила, и заложи церковь камену на воротах градных… другую церковь и строение банное, и врачеве и болницы, всем приходящим безмездно врачевание, такоже и в Милитине в своем граде устрой, и по иным своим градом митрополским, иже суть и со уезды и с волостьми и с селы; се же не бысть прежде в Руси; и град бе Переаславль заложил камень, от церкви святого Федора, и с прочими здании, и съверши его чюдне» [60] [Полное собрание русских летописей. Т. 9. СПб, 1862, с.116.]. Иными словами, митрополит Ефрем не только построил больницы, но и установил, что больных надо лечить «безмездно», т.е. бесплатно [37].
Историк Флоринский В.М. так же отмечал: «Первые понятия о греческой медицине распространились у нас посредством греческих монахов еще в XI и XII столетиях, и нет основания не допустить, что уже в это время были возможны переводы и переделки на русский язык латинских и греческих медицинских сочинений» [38].
Опыт семейных традиций врачевания славянских народов, систематизированный и дополненный учением византийской школы, способствовал появлению и развитию самобытной школы русского врачевания – школы лéкарства.
Вместе с тем в «Домострое» (сборнике правил жизни), изданном много позже, в XVI веке во времена Ивана Грозного, о приемах врачевания ничего не сказано: там не предлагается приемов самолечения. Основанный на христианском мировоззрении, Домострой всем православным рекомендует: «Аще Бог пошлет на кого болезнь или какую скорбь, ино врачеватися Божию Милостию, да слезами, да молитвами, да постом, да милостынею к нищим, да истинным покаянием» [3].
В XIII-XIV веке татаро-монгольское иго сильно замедлило развитие науки на Руси. В этот период разрухи, нескончаемых поборов и притеснений вынужденно стали преобладать семейные традиции врачевания, к тому времени уже твердо стоящие на позициях христианского мировоззрения и воспринявшие некоторые знания из русской лекарской школы. Семейные врачеватели помогали лишь узкому кругу своих домашних и близких, поэтому до нас не дошло ни одного имени врачевателя этого периода [27]. Семейные врачеватели передавали свои традиции в устной форме, и там, где прошли татаро-монгольские полчища, их знания были частично утрачены. Письменные свидетельства о существовании системы врачевания и больниц остались только на Севере Руси, куда не докатилась волна татаро-монгольского ига [39]. Начавшееся было развитие «мирской» ветви лекарской школы, вне монастырских стен, после нашествия татар заглохло, и лекарская школа врачевания могла сохранять и оттачивать свои традиции только за стенами монастырей [28].
К середине XV века, когда Русь окончательно освободилась от татаро-монгольского ига, лекарская школа после вынужденного затворничества вышла из монастырей и вновь стала доступна для обучения мирян. В последней трети христианского этапа развития русской школы врачевания на Руси существовало одновременно несколько видов врачевателей. Их можно разделить на три большие группы:
Первая группа – это знахари и волхвы, сохранившие языческие обряды и не принявшие христианство, а также иноземные маги и колдуны, разными путями проникшие на Русь.
Вторая группа – это христиане:
– «возмездные» мирские лéчцы – лекари, зарабатывающие себе на жизнь лекарским искусством в городах и деревнях;
– «безвозмездные» лéчцы – иноки в монастырях, следующие лекарским традициям врачевания.
Третья группа – иностранные доктора католического или протестантского вероисповедания, следующие европейским традициям врачевания.
Но так как выученных лекарской науке мирских лéчцов было еще немного, а иностранных врачевателей и того меньше, основную нагрузку по оказанию помощи больным и немощным несли иноки в монастырских больничках.
Это косвенно указывает на то, что в предыдущие века в народе возникла и укоренилась практика для исцеления сначала прибегать к покаянию, и лишь затем обращаться за врачебной помощью в монастырские больнички.
Приведенные выше исторические данные с достаточной убедительностью показывают, что с начала X по XVII век на Руси сложилась и существовала система врачевания, продолжившая традиции византийской школы. Самым ярким свидетельством тому служит появление лéчцов и больниц, что было бы невозможно в отсутствии развитой системы врачевания.
Итак, опыт византийской школы врачевания стал основой для систематизации уже имеющегося опыта врачевания на территории Руси. Вместе с тем русские лéчцы смогли значительно дополнить и развить представления византийских врачевателей, и это позволяет нам говорить об отличительных чертах русской школы врачевания. Эти отличительные черты русской лекарской школы свидетельствуют о ее самобытности.

Отличительные черты русской школы врачевания.

Основная особенность русской школы врачевания заключалась в том, что оценка телесного состояния человека, его телесных сил проводилась на основе христианского мировоззрения. Но если в давние времена для большинства людей это было естественно, то для наших современников это представляет определенную трудность. И даже тем, кто знаком с основами христианства, трудно себе представить иное отношение к болезни, чем существующее в современной медицине на сегодняшний день.
Это наиболее ясно выразил святой праведный Иоанн Кронштадтский:
«В теле нашем всю жизнь воюют между собой начала жизни и смерти, добро и грех, болезни и здоровье. Начала смерти, долго побораемые началами жизни (жизненностью), наконец берут верх над началами жизни, потому что тело наше, как стихийное и греховное, не имеет в себе самом начал жизни, заимствуя их от души, которая через грех сама много носит в себе начала смерти, и слишком слабо для того, чтобы противодействовать началам смертности, находящимся в самой душе. Кроме того, внутренний человек обновляется за счет тления внешнего. Бодрый, постоянно деятельный наконец самым усилием деятельности своей разрушает слабое, бренное тело. Сверх того, наследственные телесные болезни с течением времени все более и более усиливаются и тоже разрушают организм телесный. Таким образом, жизнь человека на земле есть постепенное, ежедневное умирание. А страсти наши? Как они уносят наше здоровье! А неумеренность, а непорядок в потреблении пищи, пития, сна, удовольствий? Как это все расстраивает тело! Итак, если постоянно тело наше разрушается и видимо близится к концу, то будем презирать его, как преходящее и прилежать всеми силами о душе бессмертной. Тело – неверный, преходящий друг» [20].
Приведенная выше цитата как нельзя лучше показывает, что главное для человека сохранить свое душевное здоровье, уберечь от разрушения страстями свою душу и непрерывно стареющее тело. Ни для кого не секрет, что пьянство, курение, обжорство – приводят к появлению тяжелых болезней, разрушающих тело. Подверженные этим и другим страстям люди теряют главное – смысл жизни, который с христианской точки зрения состоит в духовном созревании души для вечной жизни в Царствии Небесном.
При этом о. Иоанн не говорит, что надо пренебрегать своим телесным здоровьем, но указывает на то, что не надо возлагать больших надежд на бренное тело. А сделать это можно, только опираясь на лекарское учение о телесных силах. Его суть состоит в том, что лекари лишь восполняли недостаток телесных сил, а не «лечили болезни».
Христианское понимание природы телесной болезни научило врачевателей рассматривать не саму болезнь – в современном понимании этого слова как нарушение работы одного из внутренних органов, – а такое состояние человеческого тела, которое ограничивает его возможности вести полноценную жизнь.
В прошлом о болезни говорили, как о телесной немощи или состоянии бессилия, отсутствии сил. Если говорить точнее, – об отсутствии телесных сил, необходимых для ведения полноценной жизни, в том числе и сил для приспособления к окружающим природно-климатическим условиям. А понятие болезни, как таковой, рассматривалось как определенный характер проявления немощи, который сопровождался тем или иным видом боли.
Такое понимание природы болезни позволяло врачевателям направлять свои знания и опыт не на лечение болезни – «лечит и исцеляет болезни только Господь», а на укрепление и пополнение телесных сил человека.
А как же болезненные немощи? С ними врачеватели обязательно должны были как-то «бороться»? – Ответ на этот вопрос можно найти в трудах святителя Игнатия Брянчанинова:
«Духовный разум научает, что недуги и другие скорби, которые Бог посылает человекам, посылаются по особенному Божию милосердию; как горькие целительные врачевания больным, они содействуют нашему спасению, нашему вечному благополучию гораздо вернее, нежели чудесные исцеления. Часто, весьма часто недуг бывает большим благодеянием, нежели исцеление, если 6 оно последовало; недуг бывает благодеянием столько существенным, что отъятие его исцелением было бы отъятием величайшего блага, несравнимого с тем временным благом, которое доставляется исцелением телесного недуга» [21].
Святитель Игнатий Брянчанинов научает, что каждый врачеватель, прежде чем браться за оказание телесной помощи больному, должен выяснить, на что больной потратил свои телесные силы.
Одни люди тратят большую часть своих сил на работу и достижение социального положения, другие на приобретение богатства, третьи на удовлетворение своих чувственных потребностей, четвертые – на семью и детей. Есть люди, живущие творчеством и желанием славы, но есть и те, кто стремится к духовной жизни и познанию Бога. А кто-то и вовсе ни к чему не стремится, довольствуясь тем, что перепадает от окружающих людей, пребывая в состоянии лени и полного равнодушия ко всему на свете.
«Есть, как мы говорили, люди – скоты, люди – трава, есть и люди – ангелы. Первые мало чем отличаются от скотов, ибо их духовность очень низка, а последние приближаются к бесплотным духам, у которых нет ни тела, ни души» (Святитель Лука Войно-Ясенецкий) [23].
Человек направляет свои телесные силы сообразно своим желаниям, нравственным принципам и душевному расположению к определенному образу жизни. Это позволяет врачевателю по укладу жизни человека, его семейному положению и характеру работы, организации быта, склонностям к тем или иным продуктам питания, по его привычкам и устремлениям определить характер затрат телесных сил и полноту их восполнения.
Ничего кроме болезни и только болезнь способна приостановить горение человеческих страстей, лишив человека телесных сил для их удовлетворения. Но вместе с этим болезнь ограничивает работоспособность человека, проявление его творческих начал и исполнение семейных обязанностей. Умение восполнять телесные силы, не потакая человеческим страстям, стало важной особенностью работы врачевателя.
Это умение восходит к учению о неразрывной связи между душевным и телесным состоянием человека и стало еще одной отличительной чертой русской школы врачевания. Хотя в своем труде «О частях тела» Аристотель [34] прямо указывал на взаимосвязь душевного и телесного, его последователи из византийской школы врачевания Гален [32], Цельс [35] и др. рассматривали преимущественно только телесное состояние человека, не уделяя должного вниманию душевному состоянию больного.
Понимание роли телесных сил в жизни человека позволило определить главное в русской школе врачевания – критерий понятия «здоровое состояния человека», который сохранился и дошел до наших дней в семейных традициях. Здоровое телесное состояние человека определяется только одним – достаточностью телесных сил для таких условий жизни, которые по Воле Божией определены человеку: на то, чтобы, как говорили старые травники, «хватало сил молиться, поститься, работать, учиться, укреплять и расширять семью». Ни увечья, ни то, или иное состояния внутренних органов не являются признаком немощи, требующей помощи врачевателя, если не мешают человеку жить полной жизнью.
Если же человек тратит телесные силы на удовлетворение своих страстей, например, на пьянство, то недостаток сил, возникающий из-за отравления организма, не рассматривается врачевателями как состояние немощи только потому, что это результат свободного выбора человека – как расходовать свои силы. Но как только человек осознает пагубность своей страсти и старается от нее избавиться, его телесное состояние рассматривается врачевателями как состояние немощи, не соответствующее его душевному состоянию и требующее укрепления его телесных сил для преодоления страстного влечения. Для врачевателя было крайне важно свободное волеизъявление человека бороться со своим грехом. Именно поэтому во времена русской школы врачевания, прежде чем попасть к врачевателю, человек проходил Таинство исповеди, хотя двери монастырских больниц были открыты и для людей иного вероисповедания. Можно предположить, что «пропуском» в больницу служили или благочестивый образ жизни, или крайне тяжелое состояние больного, но в помощи не отказывали никому.
Следующей отличительной чертой русской школы врачевания стала оценка состояния телесных жидкостей или телесных соков: крови, лимфы, мочи, желчи, слюны, пота и т.д. Изначально учение о телесных жидкостях пришло из византийской школы. Перед врачевателями вставал вопрос, откуда берутся телесные силы человека. Ответ был однозначным – из телесных жидкостей, а точнее – из содержащихся в телесных жидкостях питательных соков.
Полноценность работы, выполняемой каждой телесной жидкостью, и правильное душевное состояние человека обеспечивает разумное расходование и восполнение телесных сил человека. В русской школе врачевания очень большое значение придавали определению характера состояния телесных жидкостей, а состояние внутренних органов (паталогическую анатомию) врачеватели рассматривали во вторую очередь, и то больше как результат работы телесных жидкостей. Именно поэтому в византийской школе врачевания рассматривалось всего четыре вида телесных жидкостей, а в русской школе врачевания – уже двенадцать и более.
Такое направление развития русской школы врачевания в части совершенствования знаний о телесных жидкостях и телесных силах определялось еще и тем, что больнички находились в стенах монастырей, где вряд ли могли работать «анатомические театры» для изучения строения внутренних органов. Однако следуя знаниям анатомии из греческой школы врачевания [7] и практическому наружному изучению строения тела человека, врачеватели при необходимости умели проводить хирургические операции: вскрывать нарывы, удалять из тела наконечники стрел и некоторые опухоли, совмещать сломанные кости, ампутировать конечности в случае воспалений. Да и сами операции скорее решали задачу восстановления работоспособности той или иной телесной жидкости, в первую очередь свободы ее движения, а не оздоровления отдельного органа.
В результате изучения истории развития врачевания на Руси удалось выявить три основные отличительные черты русской школы врачевания:
– учение о единстве душевного и телесного состояния человека;
– учение о телесных жидкостях;
– учение о телесных силах.
Сведения о том, что эти положения некогда входили в учение ныне утраченной русской лекарской школы, в силу ее греческих корней позволяют вести поиск подробного описания этих учений в Александрийской школе врачевания, а также в трудах восточных врачевателей и в сохранившихся у нас прописях травосборов, где приводятся указания на конкретные характеристики состояния телесных жидкостей [8, 9, 30,31].

Замена русской школы врачевания на европейскую медицину.

Параллельно с монастырской существовала и светская медицина, которую представляли в основном византийские лéчцы, такие как Феофил Нонн, Симеон Сыч, Иоанн Смер при посольстве Владимира Святого, но условия их работы существенно отличались от работы монастырских врачевателей. Так, например, в «Русской правде» были оговорены права таких “лéчцов” требовать плату за свою работу [3]. Позже стали появляться и свои отечественные лéчцы, которые, как правило, выходили из стен монастырей.
«Врачеватися Божию Милостию, да слезами, да молитвами, да постом, да милостынею к нищим, да истинным покаянием» [3]. Кому из тех, кто хочет жить разгульной жизнью, это понравится? Многие, как в те далекие времена, так и сейчас, хотят жить в свое удовольствие, потакать своим слабостям и прихотям, но при этом получать врачебную помощь без каких-либо нравственных наставлений и увещеваний. В то время это можно было сделать, только обратившись за помощью к «заморским врачевателям».
В период правления Иоанна III иноземные врачеватели прибыли в Москву вместе со свитой греческой царевны Софии Палеолог, на которой женился Иоанн III. Из летописей известно, что это были врачи Антон Немчина и Леон Жидовин. Антон Немчина был личным врачом Иоанна III, однако за неудачный исход лечения татарского царевича Каракача был “выдан” сыну умершего, который приказал отвести врача на Москву-реку и зарезать под мостом “аки овцу” [5].
Печальна участь и другого врача – Леона Жидовина. «В 1490 г. Мануиловы дети (брат Софии Палеолог Андрей и племянники) приведоша с собою к Великому князю лекаря мастера Леона Жидовина из Венеции и иных мастеров». Сын Иоанна III – Иоанн Иоаннович болел «ломотою в ногах». «И нача его лекарь лечити зелие пити даде ему, нача жещи стекляницями по телу, вливая воду горячую, и от того ему тягчае бысть и умре». Иоанн III расправился с врачом, отрубив ему голову [5].
Трудно судить, какие особенности европейской школы делали лечение у «заморских» врачей столь привлекательным, но, несмотря на не слишком удачные результаты, их услугами продолжали пользоваться. Так преемник Иоанна III, великий князь Василий Иоаннович тоже привлекал на службу иноземных врачей: Теофилла – подданного прусского маркграфа, взятого в плен в Литве, грека Марко, Николая Луева (Николо), пользовавшегося особым доверием великого князя [5].
Опыт византийской школы врачевания был положен так же в основу английской, голландской, немецкой и других медицинских систем, но в этих странах его развитие пошло по иному пути. Почему так произошло? Можно предположить, что в результате появления механики как науки в европейской медицине произошел перенос механистических научных представлений на работу человеческого организма. Также не исключено, что сказалось влияние инквизиции, сделавшее невозможным соотносить душевное состояние, наклонности человека с его болезнями. Вместе с тем развитие алхимии, получение «чистых» химических соединений и элементов и их применение заставило врачевателей разработать единую систему, в которой по совокупности симптомов определяется вид заболевания, для лечения которого заранее определены те или иные приемы и лекарственные препараты.
Такой подход требовал умения выявлять симптомы заболевания и ставить диагноз безотносительно к собственным ощущениям человека: для постановки диагноза европейские врачеватели в первую очередь стремились определить признаки нарушения работы внутренних органов. А состояние телесных жидкостей стало второстепенным симптомом, определяющим вид заболевания одного из внутренних органов. Отсутствие понятия о телесных силах и взаимосвязи душевного и телесного здоровья человека позволяло европейским врачевателям при лечении болезней уделять внимание только симптомам заболевания внутренних органов, не задавая «неудобных» вопросов больному, а понятие «здоровый человек» стало рассматриваться как отсутствие патологических симптомов.
В «смутное время» XV-XVI веков православие на Руси подверглось массированному наступлению как со стороны иезуитов и протестантов, так и со стороны «жидовской» ереси. Это привело к проникновению «новой волны» традиций европейской медицины в нашу систему врачевания.
Можно предположить, что уже в XVI веке началась массовая замена монастырских традиций врачевания на традиции европейской медицины, поскольку тогда на Руси начали активно практиковать английские врачи. Так в 1534 году Гансом Слете на русскую службу среди прочих иностранцев были завербованы 4 доктора, 4 аптекаря, 2 оператора, 8 цирюльников, 8 подлекарей [5].
Образование Московского государства во главе с Великим князем и Боярской думой, положило начало новому государственному этапу в истории врачевания на Руси. В 1547 г. Великий князь Иоанн IV провозглашается “Царем всея Руси”, а Москва – столицей государства.
В 1557 году посол английской королевы Марии послал ко дворцу Иоанна IV «дохтура Стэндиша». Другой иностранный врач Иоанна Грозного – Елисей Бомелия, оставил о себе память как «лютый волхв и еретик», выступая в роли отравителя неугодных царю лиц. По повелению Иоанна IV Елисей был сожжен за связь со Стефаном Баторием [5].
Другой личный врач Иоанна Грозного – Арнольд Лензей из Италии – пользовался большим доверием царя. После смерти врача, Иоанн IV выразил желание иметь доктора из Европы, и именно из Англии. Английская королева Елизавета быстро откликнулась на его просьбу: “Надобен тебе научный и промышленный человек для твоего здоровья; и я тебе посылаю одного из своих придворных докторов, честного и ученого человека” [5]. Этим доктором был Роберт Якоби, врач и акушер.
Таким образом, увлечение князей и бояр европейскими традициями врачевания привело к тому, что к своим отечественным традициям они стали относиться как к безграмотным пережиткам прошлого. Однако европейских специалистов было не так много, и они не могли оказать помощь всем страждущим и больным. Да и цена за услуги такого лечения зачастую была не по карману не только простому люду, но и средне – обеспеченным купцам и ремесленникам. И тогда свои отечественные «кадры» стали обучать европейским традициям врачевания. С этой целью в 1654 г. была учреждена и открыта «Школа русских лекарей». Тех, кто занимался традиционным русским врачеванием, называли лекарями. Учеба оплачивалась из государственной казны и продолжалась несколько лет. В «Школу русских лекарей» зачисляли по челобитной с резолюцией царя: «Ему учиться лекарному делу». При получении образования (или переучивании) преимуществом пользовались люди, знакомые с практикой врачевания, получившие ее на полях сражений или в монастырских больничках. Вот, например, челобитная от Ивана Семенова: «…мы в окопе сидели… помирали голодною смертью… ратных людей лечили… со всяким ранением и работали безденежно и корысти себе никакой не получали». Резолюция, написанная царской рукой, гласила: «Ивашке Семенову быть в аптекарских учениках…» [5]. Итак, для легального занятия врачеванием требовалось получить соответствующую грамоту. В результате, чтобы официально заниматься практикой врачевания, русские лéчцы вынуждены были переучиваться на европейскую медицину.
Федор Иоаннович, вступивший на престол после Иоанна Грозного, также обращался за помощью к английским врачам: королева Елизавета по его просьбе направила ему придворного врача Марка Ридлея [5], получившего образование в Кембриджском университете. Приглашал в Россию иностранных врачей и царь Борис Федорович: Томаса Виллиса, Иоганна Гильке, венгра Ритленгера и др.
Сохранился документ, датируемый 1667 г., содержащий перечень требований к иностранному врачу: «…Подлинно, прямо ли он дохтур, и дохтурскому делу научен и где дохтурскому делу учился, и в академии он был ли, и свидетельствованные грамоты у него есть ли… А будет про того дохтура подлинно не ведамо, что он прямой дохтур, и в академии не был и свидетельствованных грамот у него нет, тогда того дохтура не призывать…» [5]. Эти требования распространялись и на отечественных лéкарей.
В народе бытовала поговорка: «Дохтур совет свой дает и приказывает, а сам неискусен. Лекарь прикладывает и лекарством лечит, а сам ненаучен» [25]. Действительно, русские традиции врачевания не были признаны европейской медициной, и лéчцов не готовили в европейских медицинских университетах и школах. Естественно, что наши лекари, хотя и были обучены в монастырях, но не имели бумаги установленного европейского образца, а значит, были «не научены». Отсутствие документов о получении образования не только сделало их бесправными, но и лишило возможности широко и открыто распространять и развивать учение русской школы врачевания.
Об этом свидетельствует первый российский медицинский диплом, выданный 12 августа 1668 года четырьмя лютеранскими пастырями [29], – среди них не было ни представителей православного священства, ни представителей русской школы врачевания. Это был окончательный приговор русской школе врачевания и конец ее существования.
Лéчцы с их практикой вовсе перестали существовать для официальной власти, хотя для большинства простых людей это был единственный источник врачебной помощи, в то время как чиновники и состоятельные люди пользовались услугами европейских докторов. Властям это было удобно: не надо ни содержать лéчцов за счет казны, ни обеспечивать им условия для нормальной работы, а если что не так – их всегда можно «прижать к ногтю». В результате в городах, где большинство жителей были простыми и не богатыми людьми, долгие годы отказывались от услуг «докторов», имеющих европейское медицинское образование.
Вместе с тем под видом лéчцов стали практиковать знахари¸ применяющие в своей практике приемы волхования, а позже – и приемы европейской магии. Отличить лéкаря от знахаря было очень сложно не только для простого человека, но и для православного священника. И многие попадались в сети колдунов, затуманивающих их разум приметами и мелкими языческими обрядами, такими как стучать по дереву или сплевывать через плечо, чтобы не произошло чего-нибудь плохого. Получило развитие гадание на картах, кофейной гуще и т.д.
Чтобы изменить это положение, на докладе Медицинской канцелярии от 10 мая 1737 года «Высочайшей резолюцией» была введена должность городовых Лекарей для лечения обывателей в «знатных городах»: Твери, Пскове, Новгороде и т.д. Они должны были назначаться из старых Лекарей, имевших большой опыт работы, и получать казенную квартиру и жалованье из городских доходов. В Москве к тому времени уже были Лекари на жаловании от ратуши [22].
При этом возникла следующая, местная проблема: городские власти не хотели брать на себя расходы по содержанию Лекарей и не включали их в штат, заявляя, что в них нет надобности. В результате назначение городовых Лекарей шло крайне медленно: к 1756 году оказалось только 26 вместо 56 запланированных штатных мест [22]. Скорее всего, к этому времени, спустя почти сто лет после введения медицинских дипломов, еще встречались лéчцы, к которым простой народ при необходимости мог обращаться за помощью, и нужды в штатных докторах действительно не было.
Но такая ситуация не могла продолжаться бесконечно долго: в отсутствии условий для обучения лéчцов и при малограмотности населения существовавшая на протяжении почти семи веков лекарская школа врачевания и ее учение было утеряно вместе с последними носителями этого знания – лéчцами. С тех пор европейская медицина [7], в основу которой были положены протестантские представления о человеке, стала главенствующей на Руси. Однако опыт русской школы врачевания полностью не исчез. Сотни и тысячи разрозненных рецептов и приемов лечения сохранились в семейных традициях, в различных книгах по лечению травами и лечебниках, или, как принято сейчас говорить, в виде рецептов народной медицины.

В заключении.

Рассмотренные исторические факты и свидетельства с достаточной степенью убедительности доказывают, что с IX по XVII век на Руси существовала и действовала школа врачевания со своим самобытным учением, несущим черты, отличные от ныне известных учений европейских и восточных школ врачевания.
Эта школа была утрачена, однако остается надежда, что русские врачеватели попытались сохранить опыт и учение своей школы. И как некогда греческие монахи принесли на Русь свет христианской веры и знания врачевания, так возможно и русские иноки понесли свет Христова Учения и знания врачевания дальше на Восток, народам Китая и Монголии. К сожалению, глубокие религиозные традиции не позволили этим народам принять христианство, однако они могли воспринять русский опыт врачевания и, переосмыслив его в свете собственных религиозно-философских представлений, сделать частью своих национальных традиций. Нельзя исключать и того, что европейские врачеватели также могли использовать в своей практике некоторые элементы русской школы.
Поэтому при восстановлении учения русской школы врачевания ее следы следует искать не только в наследии византийской школы, в изданиях старых травников и лечебников, но и в традиционных медицинских системах других стран, сохранившихся до нашего времени.

Литература к истории врачевания на Руси.

1. Игнатий (Брянчанинов), свт. Слово о человеке. – СПб, Епархиальное Духовное училище. Центр Православного просвещения, 1995.
2. Менделеев Д. И. Какая же академия нужна в России? – «Новый мир» №12, 1966.
3. Горелова Л.Е., к.м.н. Целители древней Руси. – РМЖ, т. 9. № 18, 2001.
4. Горелова Л.Е., к.м.н. Кафедра истории медицины и культурологии ММА им. И.М. Сеченова. Памятники русской медицинской письменности. – РМЖ, т. 8. № 5, 2000г.
5. Горелова Л.Е., к.м.н. ММА им. И.М. Сеченова, Медицина Московского государства. Русский медицинский журнал №7, 2000 г, с.303-304.
6. Горелова Л.Е., к.м.н. Кафедра истории медицины и культурологии ММА им. И.М. Сеченова. Медицинские воззрения языческой Руси. – РМЖ, т. 8. № 4, 2000.
7. к.м.н. Л.Е. Горелова, ММА им. И.М. Сеченова. Первая медицинская школа России. – РМЖ, т. 9. №16-17, 2001.
8. Ходнев Л. Власть человека над болезнями. М.: Издание Ф.К. Иогансон, 1877.
9. Бенедиктов К. Будьте здоровы и лечитесь сами, когда нет врача, или самоучитель сельского лечения. СПб, Печатня В. Головина у Владимирской церкви, 1866.
10. Соколов И. И., Степанов В. В. Народная медицина – наука и традиционное знание. СПб.: Гидрометеоиздат, 2001.
11. Мильков В. В. Древнерусские апокрифы. СПб, Издательство Русского христианского гуманитарного института, 1999.
12. Загоскин Н. П. Врачи и врачебное дело в старинной России, изд-во1891.
13. Змеев Л. Былое врачебной России. Кн. 13. СПб, 1890.
14. Временник Московского общества Истории и древних российских книг. 1. М.: 1849.
15. Свод узаконений и распоряжений правительства по врачебной и санитарной части в империи. В.1. СПб, 1895.
16. Чистович Я. История первых мед. школ в России. СПб, 1883.
17. Мирский М. Б. Медицина России XVI-XIX вв. М, 1996.
18. Чичагов Л. М. Медицинские беседы. Первая и вторая часть. М, Типо-литография Высочайше утвержденного товарищества «И. Н. Кушнерев и К», 1891.
19. Иоанн Кронштадтский, св. прав. Моя жизнь во Христе. М.: Сибирская Благозвонница, 2010,– Слово 195.
20. Игнатий (Брянчанинов), свт. Полное собрание творений. Т. 4. М.: Паломник, 2002. С. 308.
21. М.В. Бельдова. Городской врач. Публикация от 10.12.2007. Статья расположена в каталоге База знаний ассоциации.
22. Фрэзер Дж.Дж. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. Пер. с англ.–М.: Политиздат, 1980.
23. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Наука и религия. Дух, душа и тело. – Ростов-на-Дону, «Троицкое слово», 2001 г.
24. Карвасовский И. А. Краткий очерк истории бань и значение их в гигиеническом и терапевтическом отношении. Киев. Типография К. Н. Милевского, 1884. С. 20
25. Снегирев И. Русские в своих пословицах. Рассуждения и исследования о русских пословицах и поговорках. Кн. 5. М.: Университетская типография, 1834. С. 79.
26. Соколов И.И. Традиции русской бани и банного врачевания. СПб.: Реноме, 2011.- 64 с.: ил.
27. Опыт повествования о древностях русских Гавриила Успенского, Императорского Харьковского Университета П.О. Профессора Истории, Статистики и Географии Российского Государства и разных ученых обществ члена. Часть вторая. О обычаях Россиян в гражданском их состоянии и правительстве. Отделение I. Издание второе, исправленное и умноженное. В Харькове. В Университетской Типографии 1818 года.
28. ВРАЧИ И ВРАЧЕБНОЕ ДЕЛО В СТАРИННОЙ РОССИИ. Публичная лекция, читанная 24-го марта 1891 года в пользу Общества взаимного вспомоществования учителям и учительницам Казанской губернии ординарным профессором Н. П. ЗАГОСКИНЫМ. КАЗАНЬ. Типография ИМПЕРАТОРСКОГО Университета. 1891
29. Русский архив, издаваемый Петромъ Бареневымъ. 1887 г. Книга вторая. Москва. В университетской типографии (М. Катковъ) на Страстном бульваре, 1887 г.
30. Абу Али ибн Сина (Авиценна). Канон врачебной науки, в 5 томах, Ташкент, издательство» Фан», Узбекской ССР, 1982г.
31. Гаваа Лувсан. Традиционные и современные аспекты восточной рефлексотерапии, Москва, «Наука»,1990г.
32. Клавдий Гален. О назначении частей тела. «Медицина», Москва, 1971г.
33. Одо из Мена. О свойствах трав. Пер. с лат./Под общей ред. В. Н. Терновского – Москва; «Медицина», 1976. -272с.
34. Аристотель. О частях животных. Государственное издательство биологической и медицинской литературы, 1937 г.
35. Авл Корнелий Цельс. О медицине (в восьми книгах). Москва, 1959г.
36. Анохин П. К. Теория функциональной системы. – “Успехи физиол. наук”, 1970, т. 1, № 1.
37. Мирский, Марк Борисович. Медицина России X-XX веков: очерки истории / М. Б. Мирский. – М.: РОССПЭН, 2005.
38. Флоринский В. М. Русские простонародные лечебники и травники. Казань, 1880. С. VIII.
39. Богоявленский, Н. А. МЕДИЦИНА У ПЕРВОСЕЛОВ РУССКОГО СЕВЕРА : OЧEPKИ ИЗ ИCTOPИИ CAHИТАРНОГО БЫTA И HAPОДНОГО BPAЧEBAHИЯ XI-XVII BB. / Н. А. Богоявленский.– Ленинград.: Медицина, Ленингр. отд., 1966.– 160 с.

Оглавление книги