Историю врачевания на Руси условно можно разделить на три основных периода. Первый период — языческий, от появления первых племен на территории будущей Руси до крещения Руси в IX–X веке. Второй — христианский, с IX–X веков по XVI век. И третий период — «европейский», от Смутного времени перед началом правления Петра I до сегодняшнего дня.
С древних языческих (дохристианских) времен у славянских племен, обитавших на территории будущей Руси, сложились свои оригинальные семейные традиции, в которых были приняты определенные приемы ухода за больными и ранеными. Ухаживали за недужными людьми в основном члены семьи: матери, жены, сестры [6]. В той или иной степени каждый взрослый человек владел простейшими приемами оказания помощи больным в домашних условиях: промыванием ран, накладыванием повязок и лубков (шин) при переломах костей, растиранием обморожений, постановкой холодных примочек при жа́ре, лечением нарывов и язв, умением приготовить укрепляющее питье. Накоплению опыта домашнего лечения во многом помогали знания о свойствах питательных ягод, орехов, грибов, съедобных корений и трав.
В период до Крещения Руси наряду с приемами семейного врачевания было принято обращаться за помощью к волхвам или старейшинам — служителям языческих культов. При оказании помощи больным они также использовали элементы домашнего врачевания, но на первом месте у них стояли языческие обряды и ритуалы, которыми они «исцеляли больных и изгоняли злых духов болезни» [6]. Языческие обряды проводили только посвященные и обученные волхвы, и редко кто из непосвященных дерзал повторять их у себя дома. Поэтому семейные традиции домашнего врачевания и волхвование долгое время существовали параллельно, развиваясь самостоятельно.
Купцы из восточных и южных стран не только привозили одежду и утварь, но и рассказывали рассказы о заморских приемах врачевания и чудесных исцелениях от неизлечимых у славян болезней. Эти рассказы долгое время так и оставались на уровне сказок о заморских чудесах и кудесниках: применять приемы лечения заморских врачевателей в отсутствие систематизированных знаний основ анатомии, физиологии и философии было невозможно. По этой причине в последующие века славяне стали больше доверять заморским врачевателям, а к своим традициям относились скептически. «Несть пророка в отечестве своем…» — старое крылатое выражение.
Ширилась торговля славян с заморскими странами, через славянские территории прокладывались торговые пути, и вместе с заморскими товарами приходили новые болезни. Усложнились и раны, которые наносились более совершенным оружием. Одинаковые приемы, используемые семейными врачевателями при лечении совершенно разных болезней и травм, зачастую не давали желаемых результатов: одна и та же мазь применялась и при ушибах, и при растяжении связок, и при кашле. То же происходило и с применением лекарственных трав: одни и те же травосборы использовались в самых разных случаях. В итоге стало невозможно оказывать грамотную помощь больным, требовались осмысление и систематизирование опыта врачевания.
Те, кто вплотную занимались домашним врачеванием, были вынуждены совершенствовать приемы лечения и пополнять багаж знаний. Появились зачатки систематизации заболеваний и способов их лечения, при которых определенные болезни стали соотносить с влиянием того или иного славянского идола, а лечение — с применением «подчиненных» ему целебных трав. Некоторые из способных семейных врачевателей стали распространять свою практику на другие семьи, превращая врачевание в отдельное ремесло. Можно предположить, что так у славян начинали складываться ранние языческие традиции врачевания.
Языческие врачеватели жили в определенной изоляции от своих соплеменников и бережно охраняли свои секреты от посторонних. Знание способов лечения болезней было своего рода оружием в руках одного рода, позволяющим ему выжить там, где враг из другого рода-племени был обречен на вымирание от постигшего его недуга.
У каждого рода имелся свой главный идол (или тотем), которому все поклонялись. Нередко эти идолы вызывали антагонистическое, неприязненное отношение у членов соседнего рода, что обусловливало их изолированное существование, порой перерастающее во вражду. По этой причине врачеватели из разных родов не вступали в общение между собой, сохраняя в глубокой тайне свои секреты лечения болезней и передавая их по наследству только преемникам из своего рода [22].
Разобщенность родов стала непреодолимой стеной на пути объединения разрозненных знаний в систему, необходимую для развития науки и создания школы врачевания. Постепенно языческие роды в силу хода исторического развития теряли свою изолированность, началось объединение соседних родов, при этом объединялись и их идолы. В результате в одной семье, образованной представителями разных родов, могли поклоняться уже нескольким идолам.
Не остались в стороне от процесса объединения и домашние врачеватели. Начался обмен накопленным опытом, в рамках которого знания о свойствах трав и процедур были тесно переплетены с языческими обрядами. В итоге появление определенных болезней стали связывать с конкретным родовым идолом, и для лечения «его болезней» использовали накопленный опыт языческих обрядов поклонения этому идолу. При такой языческой практике ведущее место в лечении болезней отводилось «колдовским» приемам, что и поныне можно наблюдать среди непросвещенных племен [22]. А накопленный опыт семейного врачевания так и остался в семейных традициях в виде эмпирических знаний.
Расцвету языческого волхвования во многом содействовало и то, что в условиях расширяющейся торговли и растущих контактов с иноземцами семейные врачеватели были не в состоянии быстро справляться с появляющимися неизвестными болезнями, с неизвестными ядами и необычными ранами. Некоторые из врачевателей, не желая сдавать свои позиции волхвам, в том числе и терять свой заработок, недостаток своих знаний также пытались восполнить языческими обрядами наговоров и заговоров, которые, как они считали, придавали травам и мазям новые свойства, так появились первые знахари. Этим и ознаменовался расцвет врачевания периода языческих традиций.
Волхвы, знахари и семейные врачеватели, видя свою беспомощность в противостоянии новым видам болезней, стали ратовать за возвращение к изоляции, призывая уйти вглубь территорий, дальше от водных торговых путей, и тем самым оградить себя от контактов с внешним миром. Другая часть населения, обустроив себе жилища в городах и деревнях, совершенно не собиралась сниматься с насиженных мест и уходить вглубь неустроенных земель.
Несмотря на все расширяющиеся контакты с европейскими странами и появление новых знаний, славянские народы продолжали сохранять свои языческие верования и традиции. Знахари заняли свою нишу в общественном устройстве, но при лечении больных были вынуждены больше уповать на языческие и колдовские обряды, чем на действие трав и процедур. Последствия такого «лечения» были самыми неожиданными. Особенно когда люди стали узнавать о результатах врачевания «заморскими» врачами. В эти сложные для славянских народов времена монахи, пришедшие из Греции, принесли на русскую землю свет христианской веры и обширные научные знания по естествознанию, философии, анатомии и врачеванию: труды Гиппократа и Галена. Они также принесли систематизированные научные знания о строении человеческого организма, о природе возникновения и способах распознания болезней, о свойствах лекарственных растений, хирургические приемы и различного рода процедуры, они научали, как можно справиться со многими недугами, перед которыми были бессильны знахари и шаманы. Людей, которые освоили новые знания и практические приемы врачевания, стали называть лéчцами.
Первые упоминания на Руси о существовании лéчцов или лéкарей, умеющих профессионально оказывать помощь больным, старикам и увечным, относятся к IХ–X векам. Митрополит Серафим Чичагов как специалист по русской культуре отмечал, что «первые семена медицинских познаний внесены были в Россию из Греции с принятием христианской религии, и первыми распространителями медицины у нас были монахи, преимущественно с Афонской горы» [3].
Греческие иноки принесли опыт греческого (византийского) врачевания в наиболее чистом виде, удалив из него еще встречающиеся языческие обряды. Не остался забытым и богатый опыт славянских традиций семейного врачевания, не оскверненный языческими обрядами, например лечение самых разных немощей банными процедурами: «парением веником», «парением на травах», «мыльным» массажем, «катанием чурбачка», «топтанием», «разминанием». Баня занимала очень важное место в жизни славянских народов: в бане рожали, путнику после дальней дороги, прежде всего, предлагали попариться в бане [26]. Такое «банное» врачевание было присуще только славянам. Об этом свидетельствует исторический курьез: русские считали Лжедмитрия чужестранцем главным образом из-за того, что он не любил мыться в бане [24]. А когда иностранцы советовали Петру I завести аптеки и больницы, он отвечал: «Для русских покамест и бани довольно» [25].
Искусство врачевания было неразрывно связано с православной верой. Это нашло отражение в церковном уставе великого князя св. Владимира (996 год н. э.), который объявил больницы церковными учреждениями, а «лéчцов» (врачевателей) — людьми церковными, подведомственными епископу.
В уставе князя Владимира говорилось:
«Се же искони поручено Богом святителем и епископьам их: городскиа и торговыа, всякаа мерила и спуды, извесы, ставила, от Бога како искони уставленое, митрополиту блюсти бес пакосъти — ни умалити, ни увеличити, за все то въздати ему слово в день суда Великого, якоже о душах человеческых. А се люди церъковни, предании митрополиту по правилом: игумень, игуменья, поп, диакон, попадьа, диаконица и дети их и кто в клиросе, чернець, черница, проскурница, пономарь, лечець, прощении, баба вдовица, задушьный человек, прикладень, сторонникь, слепець, хромець, монастыреве, больницы, гостинници, странноприимци, а кто порты чернеческыа сьвръжеть.
Те люди церковный, богадельный, митрополит ведаеть промежи ими суд, или обида которая, или задница. Аще ли иному человеку будеть с ними суд, или обида которая, то обчий суд, а присуд и пересуд на полы».
В современном переводе это звучит так: «От века установлено Богом и поручено святым епископам быть хранителями мер и весов в городах и торжищах. От Бога исконно установлено епископу надзирать за ними без обмана — ни уменьшать, ни увеличивать. За них он даст ответ на Страшном суде, как за человеческие души. Под церковным покровительством в подчинении у митрополита находятся: игумен; игуменья; поп; дьякон; попадья; дьяконисса и их дети; певцы, поющие на клиросе; монах; монахиня; просвирница; пономарь; лекарь; грешник, получивший отпущение грехов; невольник, отпущенный по завещанию своего хозяина; странник; слепец и хромец. Под церковным покровительством находятся также монастыри, больницы, гостиницы, странноприимные дома…». Этот указ стал основой для устроения лéкарен и больниц в России вплоть до ХVIII века.
Вместе с церковными и богослужебными книгами в монастыри из Византии привезли книги по античной медицине, ставшие на долгое время источником знаний для русских врачевателей. Так, в библиотеке Кирилло-Белозерского монастыря среди книг, написанных св. Кириллом (1337–1427), находится труд, в котором объясняются многие естественные природные явления, что явно заимствовано из сочинений древнеримского врача Галена [3].
Большой вклад в дело развития врачевания на Руси принадлежит Киево-Печерскому монастырю (ХI век), который можно назвать первым русским «университетом». Пришедшие с Афонской горы иноки Печерского монастыря принесли с собой и традиции врачевания. Святым Афанасием при монастыре была устроена «больница больных ради» [3]. В Печерском патерике имеются свидетельства о подвижниках Печерского монастыря, прославившихся своим искусством врачевания. Митрополит Серафим Чичагов отмечает имена «таких подвижников, которые славились даром исцеления и врачевания больных, как, например, Антоний Пре- подобный, Домиан, Агапит Печерский, Пимен Постник и др. [3]. Преподобный Антоний — этот «пречудный врач», как именует его монастырская хроника, лично лечил и ухаживал за больными, давая им «вкушать» целительное «зелье». Великий князь Киевский Изяслав за излечение от болезни прп. Антонием подарил его обители гору над пещерами, а «игумен же и братия заложила церковь велику и монастырь… И оттоле нача зваться Печерский монастырь…», отмечает летопись [3].
Прп. Агапит Печерский, именуемый «врачом безмездным», врачевал не только монастырскую братию, но и мирян, используя для этого отвары из лекарственных трав и кореньев. По свидетельству летописей, однажды князю Владимиру Мономаху, когда он был в Чернигове и серьезно занедужил, потребовалась срочное лечение. Усилия приглашенных известных врачей-иностранцев, практиковавших в то время в Русском государстве, не принесли результатов и лишь ухудшили его состояние. Тогда за помощью послали в Печерский монастырь к преподобному Агапиту, который передал князю целебное снадобье. Через некоторое время Владимир Мономах оправился от болезни и, желая отблагодарить, отправил щедрые дары иноку, которые тот отдал нищим [3]. Князь Черниговский Николай Давыдович (ХII век) в Киеве построил больничный монастырь. При самом же князе постоянно находился врачеватель Петр Сирянин, безвозмездно помогавший всем обращавшимся к нему больным [3].
До XVI века врачеванием на Руси главным образом занимались в стенах монастырей. Почти при каждом монастыре организовывались больнички и госпитальные палаты. Привезенные в монастыри античные рукописи по врачеванию переводились на славянский язык, некоторые из них сохранились до наших дней. Сами же тексты дополнялись знаниями, взятыми из семейных традиций русского врачевания. Так, известный «Изборник Святослава» ХI века, переписанный дважды, в 1073 и 1076 годах, содержал сведения о врачевании и правила телесного ухода [3]. В монастырях обучали лéчцов врачеванию по греческим и византийским рукописям. Использовался и семейный опыт врачевания, накопленный в традициях славянских народов за несколько веков.
М. Б. Мирский [36] отмечал в своей работе: «Естественно, что прогресс российской медицины и хирургии был прямо и непосредственно связан с развитием национальной культуры. Монастыри продолжали оставаться не только центрами культуры, но и своеобразными очагами медико-хирургической помощи. По прежнему действовали больницы. Как сообщает, например, летописный сборник, именуемый „Летопись Авраамки“, в Нов- городе „в лето 6927 (1418 г. — М. М.)… Априля в 8, в неделю, бысть буря велья с вихром“ и в городе от удара молнии начался пожар. Но огонь поразил не все: как подчеркивает летописец, „якоже бо в единно болнице мнозе на одре лежать, да иныи от них въставляются, друзии от них различным суды сканьчиваются“ [Полное собрание русских летописей. Т. 16. СПб., 1889. С. 171]». Он также указывал, что «уже в скором времени больницы стали, очевидно, непременной частью монастырей, впрочем, и церквей тоже: во всяком случае, при сооружении новых церквей и различных зданий для монастырей предусматривалось строительство и „медицинского корпуса“.
Так в Никоновской летописи говорится, что Ефрем, митрополит Киевский, „в лето 6599 (т. е. в 1091 г. — М. М.)… бе же тогда зданиа многа воздвигл: докончав церкви святаго архангела Михаила, и заложи церковь камену на воротах градных… другую церковь и строение банное, и врачеве и болницы, всем приходящим безмездно врачевание, такоже и в Милитине в своем граде устрой, и по иным своим градом митрополским, иже суть и со уезды и с волостьми и с селы; се же не бысть прежде в Руси; и град бе Переаславль заложил камень, от церкви святого Федора, и с прочими здании, и съверши его чюдне [Полное собрание русских летописей. Т. 9. СПб., 1862. С.116.]». Иными словами, митрополит Ефрем не только построил больницы, но и установил, что больных надо лечить „безмездно“, т.е. бесплатно [36].
Историк В. М. Флоринский также отмечал: «Первые понятия о греческой медицине распространились у нас посредством греческих монахов еще в XI и XII столетиях, и нет основания не допустить, что уже в это время были возможны переводы и переделки на русский язык латинских и греческих медицинских сочинений» [37].
Опыт семейных традиций врачевания у славянских народов, систематизированный и дополненный учением византийской школы, способствовал появлению и развитию самобытной школы русского врачевания — школы лéкарства. Вместе с тем в Домострое (сборнике правил жизни), изданном много позже, в XVI веке во времена Ивана Грозного, о приемах врачевания ничего не сказано: там не предлагается приемов самолечения. Основанный на христианском мировоззрении, Домострой всем православным рекомендует: «Аще Бог пошлет на кого болезнь или какую скорбь, ино врачеватися Божию Милостию, да слезами, да молитвами, да постом, да милостынею к нищим, да истинным покаянием» [3].
В XIII–XIV веках татаро-монгольское иго сильно замедлило развитие науки на Руси. В этот период разрухи, нескончаемых поборов и притеснений вынужденно стали преобладать семейные традиции врачевания, к тому времени уже твердо стоящие на позициях христианского мировоззрения и воспринявшие некоторые знания из русской лекарской школы. Семейные врачеватели помогали лишь узкому кругу своих домашних и близких, поэтому до нас не дошло ни одного имени врачевателя этого периода [27]. Семейные врачеватели передавали свои традиции в устной форме, и там, где прошли татаро-монгольские полчища, их знания были частично утрачены. Письменные свидетельства о существовании системы врачевания и больниц остались только на севере Руси, куда не докатилась волна татаро-монгольского ига [38]. Начавшееся было развитие «мирской» ветви лекарской школы, вне монастырских стен, после нашествия татар заглохло, и лекарская школа врачевания могла сохранять и оттачивать свои традиции только за стенами монастырей [12].
К середине XV века, когда Русь окончательно освободилась от татаро-монгольского ига, лекарская школа после вынужденного затворничества вышла из монастырей и вновь стала доступна для обучения мирян. В последней трети христианского этапа развития русской школы врачевания на Руси существовало одновременно несколько видов врачевателей. Их можно разделить на три большие группы.
Первая группа — это знахари и волхвы, сохранившие языческие обряды и не принявшие христианство, а также иноземные маги и колдуны, разными путями проникшие на Русь.
Вторая группа — это христиане:
— «возмездные» мирские лéчцы — лекари, зарабатывающие себе на жизнь лекарским искусством в городах и деревнях;
— «безвозмездные» лéчцы — иноки в монастырях, следующие лекарским традициям врачевания.
Третья группа — иностранные доктора католического или протестантского вероисповедания, следующие европейским традициям врачевания.
Но так как выученных лекарской науке мирских лéчцов было еще немного, а иностранных врачевателей и того меньше, основную нагрузку по оказанию помощи больным и немощным несли иноки в монастырских больничках.
Это косвенно указывает на то, что в предыдущие века в народе возникла и укоренилась практика для исцеления сначала прибегать к покаянию и лишь затем обращаться за врачебной помощью в монастырские больнички.
Приведенные выше исторические данные с достаточной убедительностью показывают, что с начала X по XVII век на Руси сложилась и существовала система врачевания, продолжившая традиции византийской школы. Самым ярким свидетельством тому служит появление лéчцов и больниц, что было бы невозможно в отсутствие развитой системы врачевания.
Итак, опыт византийской школы врачевания стал основой для систематизации уже имеющегося опыта врачевания на территории Руси. Вместе с тем русские лéчцы смогли значительно дополнить и развить представления византийских врачевателей, и это позволяет нам говорить об отличительных чертах русской школы врачевания. Эти отличительные черты русской лекарской школы свидетельствуют о ее самобытности.
