Параллельно с монастырской существовала и светская медицина, которую представляли в основном византийские лéчцы, такие как Феофил Нонн, Симеон Сыч, Иоанн Смер при посольстве Владимира Святого, но условия их работы существенно отличались от работы монастырских врачевателей. Так, например, в «Русской правде» были оговорены права таких «лéчцов» требовать плату за свою работу [3]. Позже стали появляться и свои отечественные лéчцы, которые, как правило, выходили из стен монастырей.
«Врачеватися Божию Милостию, да слезами, да молитвами, да постом, да милостынею к нищим, да истинным покаянием» [3]. Кому из тех, кто хочет жить разгульной жизнью, это понравится? Многие, как в те далекие времена, так и сейчас, хотят жить в свое удовольствие, потакать своим слабостям и прихотям, но при этом получать врачебную помощь без каких-либо нравственных наставлений и увещеваний. В то время это можно было сделать, только обратившись за помощью к «заморским врачевателям».
В период правления Иоанна III иноземные врачеватели прибыли в Москву вместе со свитой греческой царевны Софии Палеолог, на которой женился Иоанн III. Из летописей известно, что это были врачи Антон Немчина и Леон Жидовин. Антон Немчина был личным врачом Иоанна III, однако за неудачный исход лечения татарского царевича Каракача был «выдан» сыну умершего, который приказал отвести врача на Москву-реку и зарезать под мостом «аки овцу» [5].
Печальна участь и другого врача — Леона Жидовина. «В 1490 г. Мануиловы дети (брат Софии Палеолог Андрей и племянники) приведоша с собою к Великому князю лекаря мастера Леона Жидовина из Венеции и иных мастеров». Сын Иоанна III — Иоанн Иоаннович, болел «ломотою в ногах». «И нача его лекарь лечити зелие пити даде ему, нача жещи стекляницями по телу, вливая воду горячую, и от того ему тягчае бысть и умре». Иоанн III расправился с врачом, отрубив ему голову [5].
Трудно судить, какие особенности европейской школы делали лечение у «заморских» врачей столь привлекательным, но, несмотря на не слишком удачные результаты, их услугами продолжали пользоваться. Так, преемник Иоанна III, великий князь Василий Иоаннович, тоже привлекал на службу иноземных врачей: Тео-филла — подданного прусского маркграфа, взятого в плен в Литве, грека Марко, Николая Луева (Николо), пользовавшегося особым доверием великого князя [5].
Опыт византийской школы врачевания был положен также в основу английской, голландской, немецкой и других медицинских систем, но в этих странах его развитие пошло по иному пути. Почему так произошло? Можно предположить, что в результате появления механики как науки в европейской медицине произошел перенос механистических научных представлений на работу человеческого организма. Также не исключено, что сказалось влияние инквизиции, сделавшее невозможным соотносить душевное состояние, наклонности человека с его болезнями. Вместе с тем развитие алхимии, получение «чистых» химических соединений и элементов и их применение заставили врачевателей разработать единую систему, в которой по совокупности симптомов определяется вид заболевания, для лечения которого заранее определены те или иные приемы и лекарственные препараты.
Такой подход требовал умения выявлять симптомы заболевания и ставить диагноз безотносительно к собственным ощущениям человека: для постановки диагноза европейские врачеватели в первую очередь стремились определить признаки нарушения работы внутренних органов. А состояние телесных жидкостей стало второстепенным симптомом, определяющим вид заболевания одного из внутренних органов. Отсутствие понятия о телесных силах и взаимосвязи душевного и телесного здоровья человека позволяло европейским врачевателям при лечении болезней уделять внимание только симптомам заболевания внутренних органов, не задавая «неудобных» вопросов больному, а понятие «здоровый человек» стало рассматриваться как отсутствие патологических симптомов.
В Смутное время XV–XVI веков православие на Руси подверг-лось массированному наступлению как со стороны иезуитов и протестантов, так и со стороны «жидовской» ереси. Это привело к проникновению «новой волны» традиций европейской медицины в нашу систему врачевания.
Можно предположить, что уже в XVI веке началась массовая замена монастырских традиций врачевания на традиции европейской медицины, поскольку тогда на Руси начали активно практиковать английские врачи. Так, в 1534 году Гансом Слете на русскую службу среди прочих иностранцев были завербованы 4 доктора, 4 аптекаря, 2 оператора, 8 цирюльников, 8 подлекарей [5].
Образование Московского государства во главе с великим князем и Боярской думой положило начало новому государственному этапу в истории врачевания на Руси. В 1547 году великий князь Иоанн IV провозглашается «Царем всея Руси», а Москва — столицей государства.
В 1557 году посол английской королевы Марии послал ко дворцу Иоанна IV «дохтура Стэндиша». Другой иностранный врач Иоанна Грозного — Елисей Бомелий оставил о себе память как «лютый волхв и еретик», выступая в роли отравителя неугодных царю лиц. По повелению Иоанна IV Елисей был сожжен за связь со Стефаном Баторием [5].
Другой личный врач Иоанна Грозного — Арнольд Лензей из Италии — пользовался большим доверием царя. После смерти врача Иоанн IV выразил желание иметь доктора из Европы, и именно из Англии. Английская королева Елизавета быстро откликнулась на его просьбу: «Надобен тебе научный и промышленный человек для твоего здоровья; и я тебе посылаю одного из своих придворных докторов, честного и ученого человека» [5]. Этим доктором был Роберт Якоби, врач и акушер.
Таким образом, увлечение князей и бояр европейскими традициями врачевания привело к тому, что к своим отечественным традициям они стали относиться как к безграмотным пережиткам прошлого. Однако европейских специалистов было не так много, и они не могли оказать помощь всем страждущим и больным. Да и цена за услуги такого лечения зачастую была не по карману не только простому люду, но и среднеобеспеченным купцам и ремесленникам. И тогда свои отечественные «кадры» стали обучать европейским традициям врачевания. С этой целью в 1654 году была учреждена и открыта «Школа русских лекарей». Тех, кто занимался традиционным русским врачеванием, называли лекарями. Учеба оплачивалась из государственной казны и продолжалась несколько лет. В «Школу русских лекарей» зачисляли по челобитной с резолюцией царя: «Ему учиться лекарному делу». При получении образования (или переучивании) преимуществом пользовались люди, знакомые с практикой врачевания, получившие ее на полях сражений или в монастырских больничках. Вот, например, челобитная от Ивана Семенова: «…мы в окопе сидели… помирали голодною смертью… ратных людей лечили… со всяким ранением и работали безденежно и корысти себе никакой не получали». Резолюция, написанная царской рукой, гласила: «Ивашке Семенову быть в аптекарских учениках…» [5]. Итак, для легального занятия врачеванием требовалось получить соответствующую грамоту. В результате, чтобы официально заниматься практикой врачевания, русские лéчцы вынуждены были переучиваться на европейскую медицину.
Федор Иоаннович, вступивший на престол после Иоанна Грозного, также обращался за помощью к английским врачам: королева Елизавета по его просьбе направила ему придворного врача Марка Ридлея [5], получившего образование в Кембриджском университете. Приглашал в Россию иностранных врачей и царь Борис Федорович: Томаса Виллиса, Иоганна Гильке, венгра Ритленгера и др.
Сохранился документ, датируемый 1667 годом, содержащий перечень требований к иностранному врачу: «…Подлинно, прямо ли он дохтур, и дохтурскому делу научен и где дохтурскому делу учился, и в академии он был ли, и свидетельствованные грамоты у него есть ли… А будет про того дохтура подлинно не ведамо, что он прямой дохтур, и в академии не был и свидетельствованных грамот у него нет, тогда того дохтура не призывать…» [5]. Эти требования распространялись и на отечественных лéкарей.
В народе бытовала поговорка: «Дохтур совет свой дает и приказывает, а сам неискусен. Лекарь прикладывает и лéкарством лечит, а сам ненаучен» [25]. Действительно, русские традиции врачевания не были признаны европейской медициной, и лéчцов не готовили в европейских медицинских университетах и школах. Естественно, что наши лекари, хотя и были обучены в монастырях, но не имели бумаги установленного европейского образца, а значит, были «не научены». Отсутствие документов о получении образования не только сделало их бесправными, но и лишило возможности широко и открыто распространять и развивать учение русской школы врачевания.
Об этом свидетельствует первый российский медицинский диплом, выданный 12 августа 1668 года четырьмя лютеранскими пастырями [28], — среди них не было ни представителей православного священства, ни представителей русской школы врачевания. Это был окончательный приговор русской школе врачевания и конец ее существования.
Лéчцы с их практикой вовсе перестали существовать для официальной власти, хотя для большинства простых людей это был единственный источник врачебной помощи, в то время как чиновники и состоятельные люди пользовались услугами европейских докторов. Властям это было удобно: не надо ни содержать лéчцов за счет казны, ни обеспечивать им условия для нормальной работы, а если что не так — их всегда можно «прижать к ногтю». В результате в городах, где большинство жителей были простыми и небогатыми людьми, долгие годы отказывались от услуг «докторов», имеющих европейское медицинское образование.
Вместе с тем под видом лéчцов стали практиковать знахари¸ применяющие в своей практике приемы волхвования, а позже — и приемы европейской магии. Отличить лéкаря от знахаря было очень сложно не только для простого человека, но и для православного священника. И многие попадались в сети колдунов, затуманивающих их разум приметами и мелкими языческими обрядами, такими как стучать по дереву или сплевывать через плечо, чтобы не произошло чего-нибудь плохого. Получило развитие гадание на картах, кофейной гуще и т. д.
Чтобы изменить это положение, на доклад Медицинской канцелярии от 10 мая 1737 года была наложена Высочайшая резолюция о введении должности городовых лекарей для лечения обывателей в «знатных городах»: Твери, Пскове, Новгороде и т. д. Они должны были назначаться из старых лекарей, имевших большой опыт работы, и получать казенную квартиру и жалованье из городских доходов. В Москве к тому времени уже были лекари на жалованье от ратуши [22].
При этом возникла следующая местная проблема: городские власти не хотели брать на себя расходы по содержанию лекарей и не включали их в штат, заявляя, что в них нет надобности. В результате назначение городовых лекарей шло крайне медленно: к 1756 году оказалось только 26 вместо 56 запланированных штатных мест [22]. Скорее всего, к этому времени, спустя почти сто лет после введения медицинских дипломов, еще встречались лéчцы, к которым простой народ при необходимости мог обращаться за помощью, и нужды в штатных докторах действительно не было.
Но такая ситуация не могла продолжаться бесконечно долго: в отсутствие условий для обучения лéчцов и при малограмотности населения существовавшая на протяжении почти семи веков лекарская школа врачевания и ее учение были утеряны вместе с последними носителями этого знания — лéчцами. С тех пор европейская медицина [7], в основу которой были положены протестантские представления о человеке, стала главенствующей на Руси. Однако опыт русской школы врачевания полностью не исчез. Сотни и тысячи разрозненных рецептов и приемов лечения сохранились в семейных традициях, в различных книгах по лечению травами и лечебниках, или, как принято сейчас говорить, в виде рецептов народной медицины.
В заключение исторического очерка
Рассмотренные исторические факты и свидетельства с достаточной степенью убедительности доказывают, что с IX по XVII век на Руси существовала и действовала школа врачевания со своим самобытным учением, несущим черты, отличающие ее от ныне известных учений европейских и восточных школ врачевания.
Эта школа была утрачена, однако остается надежда, что русские врачеватели попытались сохранить опыт и учение своей школы. И как некогда греческие монахи принесли на Русь свет христианской веры и знания врачевания, так, возможно, и русские иноки понесли свет Христова Учения и знания врачевания дальше на восток, народам Китая и Монголии. К сожалению, глубокие религиозные традиции не позволили этим народам принять христианство, однако они могли воспринять русский опыт врачевания и, переосмыслив его в свете собственных религиозно-философских представлений, сделать частью своих национальных традиций. Нельзя исключать и того, что европейские врачеватели также могли использовать в своей практике некоторые элементы русской школы.
Поэтому при восстановлении учения русской школы врачевания ее следы следует искать не только в наследии византийской школы, в изданиях старых травников и лечебников, но и в традиционных медицинских системах других стран, сохранившихся до нашего времени.
